Все лето не могла отойти от вентилятора ни днем, ни ночью. В квартире до 40 градусов, кондиционера нет и денег на него тоже. Самочувствие временами было ужасное. Поехать никуда не могу из-за сына-инвалида. Ездить в транспорте можно только рано утром, ближе к обеду уже как в душегубке, несмотря на открытые окна.

«Партия регионов – наша партия!» Громадным полотнищем с этой надписью умудрились обернуть чуть ли не все здание гостиницы «Харьков» на площади Свободы. Не будем вопрошать, насколько это заявление согласуется с мнением тех, у кого другая точка зрения, и с основными положениями Конституции, в которой не предусмотрена никакая общегосударственная идеология. Мы привыкли, что ни то, ни другое власть, обозначенную голубым цветом, не интересует.

Боюсь, что мы с вами вовсе ни при чем. Ведь, когда говорим «мы», это означает, что речь идет о государстве со всеми его «образующими» признаками. Например, государственный язык. Странно, что суду в Донецке понадобилось целых 4 года, чтобы определиться с этим вопросом. Не знаю, сколько времени в Харькове понадобится отцам города, чтобы они заговорили на государственном языке. Ну, хотя бы обращаясь с телеэкрана к согражданам.

Я давно вышел на заслуженный отдых, но каждый раз, когда приходит 23 августа, вспоминаю день освобождения Харькова и то, как в этот счастливый день я заблудился. А было это так.

Мне не было еще и восьми лет. Жил я тогда на улице Покровского, 8 – теперь это улица Культуры, а до войны она называлась Барачная. Там еще до строительства домов были построены бараки, в которых обитали строители, в том числе, и мои родители. Дома построили, а бараки остались. Когда началась война, все их жители перебрались в построенные квартиры, а бараки мы впоследствии растащили на дрова. С одной стороны улицы располагался военный госпиталь, с другой – три пяти­этажки, детский сад и Сумской базар. За домами и рынком вдоль стадиона «Пионер», пересекая Шатиловку, был глубокий яр. Там мы играли в войну, там «встречали» немцев, затем наших, снова немцев и опять наших. Теперь этот яр давно засыпан, и мало кто о нем помнит.

 «Утром мажу бутерброд – Сразу мысль: а как народ? И икра не лезет в горло, и компот не льется в рот!»

(Леонид Филатов)

Сижу на кухне за утренним чаем. Без икры. Без масла. Правда, с галетами. А напротив – почитай, рядом со мной – за столом, но в экране телевизора, розовощекий чиновник от жилищно-коммунального хозяйства. Убеждает меня сердешный, что повышение цен на горячую водичку и тепло в батареях на самом деле не повышение, а просто упорядочение цен. Причем, в целях восстановления социальной справедливости.

Слушаю я его элегантное грассирующее «р», смотрю на пиджачок от кутюр и думается мне, что вряд ли он сегодня утром пил, как и я, чай «из пакетика» да с солеными галетами по две-пятьдесят. Уж больно у него здоровый цвет лица, говорящий о недавнем шезлонге и зонтике где-нибудь на французской Ривьере или одиноком острове с кокосовыми пальмами, «куда только на гидросамолете»... Где на отдых «вполне хватает депутатских отпускных и зарплаты», как убеждал давеча журналистов один из депутатов-«регионалов». И не понять нам, сирым и убогим, то ли это зарплата с отпускными у них там в парламенте такая большая, то ли на островах нашим нардепам дают скидку, как представителям опасной профессии? Мне вот моей пенсии даже на Крым не хватает. Извините за уточнение – даже на билеты до Крыма.

Синекура (от лат. sine cura animarum) – любая должность, приносящая доход, но не связанная с какими-либо серьезными обязанностями (или вообще без них), либо даже не связанная с необходимостью находиться на месте служения.

Прошедшие в Украине президентские выборы, даже если не брать во внимание их результаты, показали: победил отнюдь не здравый смысл. Победило мелкобуржуазное сознание народа. Это понятие сохранилось с советских времен как ругательство, но превратилось в положительное явление, при котором государственная политика делается, начиная от «маленького человека», а именно «снизу» «вверх». Правда, теперь это чисто теоретически.

Итак, президентские выборы прошли. Страна находится в напряженном ожидании новых, теперь уже местных. Если вы думаете, что справедливость победила, попробуйте убедить в этом побежденных. Из процесса выборов к устойчивому миру есть два пути: через победу и через поражение. Разница – в количестве доживших до этого мира и в его дальнейшем устройстве.

Это мое мнение, и я его разделяю. (Анри Монье)

И снова сижу на кухне. Мысли проклятые одолели. Сижу в приличной мужской компании, состоящей из известных и неизвестных людей. Говорим, естественно, о том, как тяжко живется в условиях рынка и новой демократии простому народу. Счета за газ, электричество, квартиру – все это, блин, достало до полного изнеможения. Даже радиоточка, которая до сих пор была некой виртуальной услугой и воспринималась как атавизм, доставшийся от бесплатного коммунистического прошлого, теперь тоже стоит каких-то денег. Что же, пойду завтра, напишу заявление и откажусь от бесплатных побудок в 6 утра, а национальный гимн буду исполнять сам, убирая постель.

Почему-то убеждает в телевизоре, что «с каждым днем все радостнее жить» не какой-нибудь начальник водоводов и канализаций командир, а целый народный депутат! Он «мамой клянется», чуть ли не проводя большим пальцем по горлу («век воли не видать»), что тарифы не повысят. Правда, через пять минут все тот же телеканал в иезуитской манере показывает видеозаписи уже других народных избранников, которые со скорбью в голосе нас извещают, что газ и горячая вода «уж слишком дешевы».