статьи

Особый статус. Донбасс возвращается в эпоху феодальной раздробленности

23 июля 2015
3643
Поделиться:

Тема будущего «отдельных районов» Донецкой и Луганской областей – в Украине их предпочитают называть «оккупированной территорией», а в России «народными республиками» Донбасса – в последние недели перед парламентскими каникулами стала одной из наиболее актуальных в политической жизни Украины. Парламентарии передали в Конституционный суд изменения в Основной закон, которые предусматривают особый порядок управления отдельными районами. Для того чтобы убедить парламентариев проголосовать за обращение в Конституционный суд и внесение вопроса в повестку дня, в Верховную раду приезжал президент Петр Порошенко – и не один, а вместе с помощником государственного секретаря США Викторией Нуланд и послом США Джеффри Пайетом. Федеральный канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Франсуа Олланд накануне голосования говорили по телефону не только с Порошенко, но и – беспрецедентный случай – со спикером парламента Владимиром Гройсманом. На первый взгляд все это может выглядеть насильственным «запихиванием» ДНР и ЛНР обратно в Украину без существенного изменения их текущего статуса. Но только на первый взгляд.

Представим себе на мгновение, что Минские соглашения действительно будут исполнены сторонами. В украинской Конституции появится пункт об особом порядке управления отдельными районами Донецкой и Луганской областей, начнет действовать соответствующий закон. Что это будет означать на практике?

В районах, которые сейчас входят в состав народных республик, пройдут местные выборы. Диалог с центральной властью начнут уже представители местных советов, избранные в ходе этих выборов. При этом сами народные республики будут упразднены как не отвечающие формату достигнутых договоренностей. Правда, представители ДНР и ЛНР постоянно тревожат Киев собственными конституционными предложениями, предлагающими разрешить «отдельным районам» объединяться в некие ассоциации с общим центром – проще говоря, пытаются переименовать народные республики в фактические автономные образования в составе Украины. Но к Минским договоренностям эти предложения никакого отношения не имеют, и с представителями ДНР и ЛНР никто их всерьез не обсуждает. Так что остановимся на том, что особый статус имеют сами районы народных республик. Что это означает на практике?

В приложении 1 к Минским договоренностям права районов оговариваются отдельно. Рассмотрим их по пунктам с точки зрения здравого смысла.

Освобождение от наказания, преследования и дискриминации лиц, связанных с событиями, имевшими место в отдельных районах Донецкой и Луганской областей, по сути, не касается самого порядка управления. Оно лишь позволяет новосформированной элите региона избежать наказания за сепаратизм и сохранить возможности участия в общественной жизни и предпринимательской активности, проще говоря – сидеть «на потоках».

Право на языковое самоопределение – пункт исключительно декларативный, поскольку касается территорий, где большая часть населения говорит на русском языке. При этом именно в указанных регионах действует так называемый «закон Кивалова – Колесниченко», который и так предоставляет им право – или возможность – воспользоваться языковым самоопределением. Этот пункт – гарантия того, что «языковой закон» для отдельных районов будет действовать и в случае его отмены или пересмотра парламентом страны. Но на самом деле – и мне приходилось писать об этом тогда, когда принимался пресловутый закон, он направлен не на обеспечение права говорить по-русски, а на обеспечение права не говорить по-украински. Что в условиях единой страны с одним государственным языком превращается в фактическую дискриминацию части населения, которая не знает этого языка, не получает на нем образование и т.д. По сути, Партия регионов создала закон, превращавший юго-восток Украины в большое гетто, представители которого в перспективе не могли конкурировать с билингвами во многих важных отраслях жизни и прежде всего в управлении страной. В случае, если пункт о языковом самоопределении будет действовать, языковое гетто ужмется до отдельных районов, жители которых уже не смогут интегрироваться в институты украинской власти и повлиять на происходящее в стране.

Участие органов местного самоуправления в назначении глав органов прокуратуры и судов в отдельных районах Донецкой и Луганской областей воспринимается обычно как то, что каждый отдельный район будет иметь своего прокурора и судью. Но в пункте говорится лишь об «участии», при этом не прописана его процедура. Впрочем, в любом формате кандидатуры прокуроров и судей будут согласовываться с центральной властью.

Следующие два пункта – возможность для центральных органов исполнительной власти заключать с соответствующими органами местного самоуправления соглашения относительно экономического, социального и культурного развития отдельных районов Донецкой и Луганской областей и то, что государство оказывает поддержку социально-экономическому развитию отдельных районов Донецкой и Луганской областей можно вообще не комментировать ввиду их очевидной декларативности.

Столь же декларативным – при всей его напыщенности – выглядит пункт о том, что центральные органы власти оказывают содействие по трансграничному сотрудничеству в отдельных районах Донецкой и Луганской областей с регионами Российской Федерации. Потому что – ну вот что это означает на самом деле? Какие проблемы у соседних с Россией регионов с точки зрения сотрудничества были до сих пор? И что могут сделать центральные органы власти, если, например, Россия, «наказывая» Украину за ее европейскую интеграцию, будет вводить ограничения, квоты и пошлины на поставки украинской продукции? Напоминать Кремлю, что вот эта продукция – хорошая, из бывшей ДНР, и на нее ограничений вводить не нужно? Или, например, между районами Украины, которые граничат с соответствующими районами стран – членов ЕС, действует особый пограничный режим, позволяющий получать долгосрочные разрешения на въезд вместо виз. А между Россией и Украиной и так безвизовый режим. Так что никаких проблем с трансграничным сотрудничеством не было и нет – но на то нужна добрая воля сторон.

Гораздо интереснее следующий пункт – о полномочиях народной милиции. Он предусматривает «создание отрядов народной милиции по решению местных советов с целью поддержания общественного порядка в отдельных районах Донецкой и Луганской областей». Пожалуй, это ключевой пункт соглашения, так как он не предусматривает согласования с Киевом и позволяет создать некие структуры, параллельные общенациональным органам внутренних дел или даже заменяющие их. Поскольку у отдельных районов не будет общего руководящего центра, то у этих отрядов не будет общего командования.

По сути, отдельные районы превратятся в конгломерацию раннефеодальных княжеств, в которых каждый барон из местного совета будет иметь свой отряд головорезов – милиционеров, защищающих его, ну или районные интересы. И не исключено, что в ситуации экономической деградации отряды народной милиции будут воевать друг с другом, потому что их создание в отсутствие единого центра будет фактически означать возвращение к ситуации до «централизации», когда в каждом городке был свой предводитель. При этом следующим пунктом приложения обуславливается, что избавиться от всей этой мелкофеодальной кутерьмы будет совершенно невозможно – полномочия депутатов местных советов и должностных лиц, избранных на досрочных выборах, назначенных Верховной радой Украины этим законом, не могут быть досрочно прекращены. Вот, собственно, и все полномочия.

При этом, если политическое урегулирование будет достигнуто, Украинскому государству должен быть возвращен контроль за границами: проще говоря, новые донецкие бароны-лилипуты обречены вариться в собственном котле и, даже если им придет в голову счастливая идея заняться контрабандой, это намерение придется согласовывать с Киевом. Ну или отряду «народной милиции» какого-нибудь Краснодона или Лисичанска придется прорываться с боем или подкупом через пограничную заставу.

На что все это будет похоже? Как это ни смешно прозвучит, даже не на Приднестровье или Абхазию, сохраняющие признаки квазигосударств и единый центр управления. Более всего «отдельные районы» будут походить… на украинское Закарпатье. Там есть областная администрация, органы внутренних дел и прокуратуры, но на практике Закарпатье давно уже явочным порядком добилось всего того, что хотят власти народных республик, став вотчиной нескольких соперничающих между собой феодально-контрабандистских кланов. С этими кланами, между прочим, всегда согласовывали и прокуроров, и судей. И даже милиция в Закарпатье всегда была своя. Народная. И с соседними районами других стран сотрудничество налажено так, как Донбассу и не снилось, – при содействии центральных властей, а как же. Шутки шутками, но именно в эти дни мы наблюдаем, как Киев пытается окоротить закарпатскую вольницу, потому что ее предводители просто не заметили, как меняется мир вокруг них.

Возникает, однако, вопрос: а что, все безумие последних лет было нужно ради того, чтобы устроить на Донбассе Закарпатье – причем не одно, а много маленьких и бессмысленных? Если согласиться с версией, что все это затеял Владимир Путин, чтобы получить рычаги влияния на Украину, то зачем все это нужно Путину? Если согласиться с мыслью, что все это затеял убоявшийся «бандеровцев» «народ Донбасса», то чего тогда хотел этот народ? Права говорить на языке, на котором он и так говорит – причем не только с бытовой, но и с правовой точки зрения? Согласовывать прокуроров и судей, которые и так местные и которых и так все дружно ненавидят? Или народную милицию? Неужели и правда непонятно, что все записанное в Минских соглашениях – полнейший абсурд. Абсурд потому, что соглашения урегулируют то, чего нет, – внутренний конфликт. А настоящий конфликт – российско-украинский – они не урегулируют.

Поэтому на самом деле так называемый статус Донбасса не имеет никакого значения. И что бы ни записывали в украинской Конституции, за что бы депутаты ни голосовали, никакого особого порядка управления отдельными районами на самом деле никогда не будет – ввиду полной, абсолютной бессмысленности этого самого порядка.

Минские соглашения на самом деле – документ, который предоставляет возможность Владимиру Путину – и только ему одному – сделать выбор. Путин может выйти из игры, обеспечив выполнение Минских соглашений, сохранив лицо и продемонстрировав общественному мнению России, что его поддержка гарантировала многострадальному «народу Донбасса» все то, что этот братский народ хотел, и даже народную милицию. Но такое решение будет означать отказ от попыток дальнейшей дестабилизации Украины, что вряд ли усилит российское влияние на эту страну. Тем более что во всех проблемах, которые Украина получит вместе с «отдельными районами», даже если они не будут отдельными, общественное мнение будет винить прежде всего Россию, поддержавшую войну. И Путин может остаться в игре, отказавшись от выполнения Минских соглашений, что повлечет за собой новый виток эскалации, усиленные санкции Запада и проблемы в российской экономике. При этом тогда придется принимать новые решения относительно народных республик – признать их де-юре или де-факто, взять на баланс российского бюджета, отказаться от признания территориальной целостности Украины не только уже без Крыма, но и без той части Донбасса, которая контролируется ДНР и ЛНР. Но такое решение опять-таки приведет не столько к дальнейшей дестабилизации Украины, сколько к ее дальнейшему отчуждению. Словом, хорошего выбора для российского президента в этой истории нет.

Но какой-то выбор делать все равно придется.

Slon.ru

portnikov.jpg
Виталий ПОРТНИКОВ

Если вы заметили орфографическую ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter


#FreeMarkiv (фото)
Арсен АВАКОВ
Золоте
Леонид ЛОГВИНЕНКО
Важкий вибір
А. ВЕРТИЙ

22 октября 2019
больше новостей
новости партнеров
delta = Array ( [1] => 0.00040698051452637 [2] => 0.082851886749268 )