Владимир ЧИСТИЛИН. Главное™
1 2 3 4 5 6 7 89 10
Летаргия харьковской журналистики
Пять лет назад, когда я писал размышления к профессиональному празднику, то представлялось, что «пациент, скорее, мертв, чем жив», но его еще можно разбудить. Сегодня, глядя на происходящее в медийном пространстве «первой столицы», приходиться констатировать, что харьковская журналистика если не умерла, то пребывает в глубоком летаргическом сне. Бесспорно, в городе еще работает немало профессионалов, со столичными СМИ сотрудничают десятки прекрасных корреспондентов, подрастает новое поколение талантливых авторов, а на каждом журналистском курсе есть несколько потенциальных «звезд», но в целом картину это не меняет. Харьков из законодателя медийной моды, где зародилось первое в Союзе негосударственное телевидение, возникла первая на Востоке Украины FM-радиостанция, появилась первое независимое печатное издание, превратился в провинциальный уездный городишко, где свободно мыслящие люди, вещающие правду, в принципе не нужны. «Тотально заангажированные СМИ, продажные «акулы пера», беззубые и поверхностные материалы, отсутствие корпоративной солидарности, катастрофическая нехватка ярких личностей и новых проектов – все это лишь видимая часть айсберга кризиса харьковской журналистики. Проблема, к сожалению, гораздо глубже. Выросло целое поколение приспособленцев, ментально не понимающих суть понятия «свобода слова». Эти слова, написанные пять лет назад, стали сегодня еще более актуальны. С горечью приходится констатировать, что за несколько лет мы лишились целой плеяды самобытных творческих коллективов. Масса классных журналистов вообще ушли из профессии, кто сумел – уехал работать в Киев, кто не сдался, - как сталкеры, бороздят виртуальное пространство. Остальные от безысходности подались в пиар-агентства, различные издательства, редактируют специализированные тексты, а то и просто стоят на бирже труда. За последние годы практически полностью утеряна связь поколений. Мизерные зарплаты, невозможность творческой самореализации, полная бесправность журналистов, помноженная на недобросовестность собственников, вытолкнули за борт процесса наиболее активных и принципиальных специалистов среднего возраста. В редакциях, за редким исключением, остались либо, набирающиеся опыта вчерашние студенты, либо, доживающие свой творческий век уважаемые пенсионеры. В местных медиа фактически исчезли целые жанры и направления: вымирает аналитика, дышит на ладан публицистика, хромает на все части тела объективное и беспристрастное журналистское расследование. Я уже не говорю о сатире, фельетоне, очерке. Телевидение давно превратилось в выхлопную трубу, самоцензура зашкаливает все допустимые нормы, оставшиеся печатные СМИ либо беззастенчиво «желтеют», чтобы хоть как-то выжить, либо превращаются в филиалы пресс-служб администраций. Про самоокупаемость уже давно не идет речь. О серьезных, не развлекательных СМИ как бизнес - проектах даже смешно говорить. Медиа-менеджеров можно посчитать на пальцах одной руки, медиа-юристов нет совсем, рынок распространения изданий монополизирован, рекламодатель задушен и политически зависим. Украиноязычное информационное пространство в «первой столице» давно уже превратилось в диаспору в собственной стране со всеми вытекающими последствиями. Все попытки создать в городе качественное печатное издание социально-политического характера закончились где-то в середине 90-х со смертью «Проспекта». Иногда складывается впечатления, что после истории с приснопамятными дешифраторами харьковчане в принципе не готовы платить за информацию. Сегодня в эпоху Интернета этот вопрос, похоже, вообще снят с повестки дня. И не надо во всех бедах обвинять одних лишь журналистов. Во многих крупных городах Украины, как на Западе, так и на Востоке страны газеты с тиражами в десятки тысяч экземпляров считаются нормой. Причем их действительно подписывают, покупают, а не высчитывают за них деньги из зарплаты под угрозой увольнения. Все разговоры о том, что печатные СМИ скоро исчезнут – не более чем миф. Слова Сергея Рахманина, сказанные на недавнем Львовском медиафоруме: «Когда умрет последняя газета, кто-то тотчас создаст новую, и заработает миллион» абсолютно справедливы. Однако они не про Харьков. Здесь бизнес полностью лег под власть. Те, кто занял принципиальную позицию руконеподавания режиму - лишились медиа-активов. Кто пытался лавировать, - в конечном счете, отошли от дел. Остальные давно поняли, что заработать на СМИ не получится, а в политику в нынешних реалиях играться никто не желает. Сколько новых журналистских проектов появилось в Харькове за последнее время? Я не могу вспомнить ни одного! Между тем, медийный мартиролог каждый год пополняется новыми сообщениями. Канули в Лету «Газета по-харьковски», МОСТ-Харьков, еженедельник «Пятница», «Харьковские новости», Фора, АТН, А/ТВК, «Майдан свободы», газета «Главное», обескровлено ИА «Статус-кво», дышит на ладан радио «Новая волна», идут сокращения в областной телерадиокомпании - список можно продолжать. Да и те, кого еще не накрыл кризис и политическая целесообразность с трудом держатся на плаву. Авторская журналистика в принципе стала не нужна. Человек с позицией, не боящийся быть свободным и правдивым, оказался не востребованным. Именно поэтому исчезли с экрана столь разные, но самобытные фигуры харьковского телеэфира как С.Потимков, З.Аласания, А.Войцеховский, И.Поддубный. Ушел драйв 90-х, пропала эстетика начала 2000-х, практически сошли на «нет» качественная аналитика и оригинальная подача материалов. К сожалению, беспринципность и конформизм стали неотъемлемой составляющей большинства харьковских «акул пера» и микрофона. Кто может припомнить хотя бы одну публикацию в местных СМИ, породившую настоящий скандал или нашумевший судебный иск. Материалов, вызвавших общественный резонанс в полуторамиллионом городе, тоже катастрофически мало. Спасибо коллегам из «МедиаПорта», «АТН», «Главного», которые, только им известной ценой, не позволяют опустить планку «ниже плинтуса». Руководитель Независимого медиа-профсоюза Украины Юрий Луканов удивляется, почему в других регионах страны созданы ячейки НМПУ, а в Харькове никому это не нужно. Даже попытка заявить свою позицию по избиению коллег 18 мая в Киеве дальше многозначительного лайканья в соцсетях ни во что не вылилась. Спасибо правлению областной организации НСЖУ, которое хоть с десятидневным опозданием, но отреагировало на творящийся беспредел. Ответ на поставленные вопросы все тот же - журналистика в нашем городе пребывает в глубоком летаргическом сне. Это вовсе не значит, что когда-нибудь она не пробудится и через асфальт не прорастет долгожданная трава. Более того, я даже убежден, что рано или поздно так оно и будет. Ведь летаргический сон с медицинской точки зрения – это всего лишь болезнь. Тяжелая, мучительная, изнуряющая, но все-таки не безнадежная. Само слово «летаргия» происходит от греческих «lethe» (забвение) и «argia» (бездействие). У человека, пребывающего в таком состоянии, замедляются жизненные процессы, снижается обмен веществ, становится поверхностным дыхание, ослабляются или вовсе исчезают реакции на внешние раздражители. Да, мы сегодня такие, - в забвении и бездействие. Чтобы вылечится это надо честно признать. Во многом в сложившейся ситуации виноваты сами, но не будем посыпать себя пеплом, особенно в преддверии профессионального праздника. В конце концов, если кто публично сопротивляется нынешнему произволу, в том числе в Харькове, то это журналисты. И перед ними надо снять шляпу, а не клеймить их позором. Хотя бы во имя самосохранения. Просто надо называть вещи своими именами: без истерии, романтизма, самобичевания. Понимая, что летаргический сон – это еще не повод бежать в похоронное бюро. Из разговора с коллегами знаю, что существует масса интересных идей, есть желание и необходимость их реализовывать, но как обычно все упирается в отсутствие средств. При нынешних раскладах властям нужна лишь тишина, бизнесу - имитация свободы, а обывателю – добротная «развлекуха». Как следствие порочного круга, целая армия молодых и не очень коллег, давно не утруждает себя качественной публицистикой, деградируя творчески и морально. Большинство харьковских журналистов все-таки дали втянуть себя в политические разборки, и теперь уже «на войне как на войне». Разговоры о ценностях, миссии, профессиональной этике, о том, что понятие карьера и журналистика – не совместимы – на тонущем «Титанике» бессмысленны и непродуктивны. Можно, конечно, еще и о «четвертой власти» порассуждать на рыбалке с губернатором, но кому от этого станет легче? Естественно, мы не оторваны от общего информационного пространства. Сегодня принято считать, что низкий уровень прессы означает депрессию, которую переживает само общество. Нынешние СМИ стоят перед вызовом времени: медиа ориентированы на потребителя, журналистика - на читателя, слушателя, зрителя. В том, что последних в нашем интеллектуальном городе предостаточно, – сомневаться не приходиться. Вместе с тем, справиться с поставленными проблемами ни поколение «Пепси», ни генерация Facebookа пока не в состоянии. Даже самый успешный медиапродюссер страны, экс-харьковчанин Борис Ложкин на днях признался: «Ответа, что делать, пока нет». Что остается? Рецепты стары как мир: не участвовать во лжи, сохранить себя, не опускать руки, продолжать писать, благо в Интернете пока нет цензуры, ну и, конечно же, идя на неизбежные компромиссы, не поступаться принципами. По большому счету, как говорит легендарный Адам Михнек, журналист должен защищать две вещи – свободу и правду. Или его же словами: если вы в ситуации, когда не знаете, как себя вести, на всякий случай ведите себя как порядочный человек. Таким должно быть кредо журналиста: И тогда рано или поздно от летаргического сна мы обязательно проснемся
Куда уходит детство...
Как это не печально констатировать, но чтобы окончательно преодолеть общественные страхи, изжить из себя комплекс раба и пройти путь от авторитаризма к демократии, Украине понадобится несколько поколений. По большому счету, то, какой будет наша страна через 20-30 лет, зависит не от нынешней власти или оппозиции, а от любящих родителей, небезразличных учителей и внимательных воспитателей. Ведь социально активные граждане вдруг не возникают: их формируют с детства нужные книги, позитивные игрушки, истинные ценности.   Минувшие выходные, пожалуй, единственные дни в году, когда государственные мужи со свойственным им цинизмом и очковтирательством вынуждены были обращать внимание на детские проблемы. Не стану говорить, как издевались над младенцами в самую жару в парке Горького на конкурсе колясок или как три часа держали на солнцепеке детсадовских детей в парке Сафарова на мероприятии с участием мэра. О развале института семьи и школы, затравленных педагогах, безответственных родителях, отсталой материально-технической базе, тотальной коррупции, вечных образовательных экспериментах – тоже сказано предостаточно. А вот о глубинных вещах, как правило, никто не говорит, на них закрывают глаза или просто до решения проблем не доходят руки. Попробую их лишь контурно обрисовать, указав направление, по которому, на мой взгляд, следовало бы двигаться.   Психологи не перестают бить тревогу: современные дети слишком рано вступают во взрослую жизнь и не успевают вдоволь наиграться. Как следствие, по данным Американской ассоциации производителей компьютерных развлечений, средний возраст людей, «подсевших» на компьютерные игры, составляет 33 года (а вовсе не 15 лет, как считали раньше). Не думаю, что у нас ситуация кардинально отличается, поскольку для игр в отечественных дошкольных учреждениях, как правило, нет ни времени, ни пространства, ни желания престарелых воспитателей. Украинская система образования построена таким образом, что дети перегружены и заорганизованы. У них просто не остается свободного часа, когда бы они могли что-то сделать собственноручно, посидеть у костра или соприкоснуться с природой. В свою очередь родители настолько напуганы всевозможными «страшилками», что, зачастую, боятся детской самостоятельности. В результате ребенок ХХI века фактически разучился играть, что свидетельствует не об акселерации подрастающего поколения, а о его душевной атрофии. Дети лишены инициативы, возможности выбора, собственной активности. Это тормозит их личностное развитие и приводит к инфантильности общества в целом.   Специалисты встревожены, насколько изменилось качество детской игры дошкольников за последние годы: она стала однообразной, агрессивной, индивидуалистичной. Одна из причин печальной тенденции – модные игрушки, которые искажают эмоциональную сферу ребенка, формируют негативные свойства характера, делают его пассивным. Сегодня от их изобилия в супермаркетах рябит в глазах. На прилавках есть все: от качественных образцов отечественного производства до китайских подделок и монстров американской субкультуры. Далеко не всегда они формируют у ребенка правильные представления о прекрасном, добре и зле, непреходящих ценностях. Раньше все было просто: при Министерстве просвещения СССР существовал Художественно-технический совет по игрушке, в который входили педагоги, культурологи, психологи, авторитетные люди, такие как Сергей Образцов. Каждое предприятие обязано было представить в столицу эскиз куклы или пистолета, и без утверждения экспертов игрушку не выпускали. Комиссия смотрела на пропорции предмета, его эстетический вид, выражение лица, одежду. Могли сказать: «Вы знаете, кукла у вас получилась хорошая, но вот улыбка у нее не такая. Да и глаза должны быть добрее». В итоге, изделие отправляли на доработку. На Донецкой фабрике игрушек однажды предприятие выпустило фигурку индейца, в которого попала стрела. Худсовет счел, что такое детям показывать нельзя, так как игрушка травмирует психику.   Большевики отлично понимали, какое из искусств является важнейшим, причем, как для взрослых, так и для детей. Уже в голодном 1918 году Наркомпрос РСФСР основал Музей игрушки с целью изучения ее истории и этнографии. После 1930 г. началась работа по созданию советской игрушки, отражающей новую эпоху строителей коммунизма. В 1932 г. был основан Всесоюзный научно-исследовательский институт игрушки в Загорске (ВНИИИ) с филиалом в Вятке. В результате через два поколения мы получили некий эталон мира детства со всеми его атрибутами. Советский шаблон всеми доступными средствами формировал идеологически зашоренного, закомплексованного, отстраненного от мировой цивилизации, но в целом доброго и честного ребенка. Старые мультфильмы, доступные кружки, пионерские лагеря, - все, о чем так ностальгирует значительная часть общества, было законсервировано системой. Но когда джина выпустили из бутылки, и противостоять глобализации стало невозможно, иллюзорный мир детства в одночасье рухнул. Противопоставить ему было нечего. Нас захлестнула эстетика МакДональдса, китайский ширпотреб, а чуть позже всепоглощающая виртуальная реальность. Когда в 1986 году священник из Коннектикута К. Роуз начал составлять ежегодные списки вредных для детей игрушек, мы над этой проблемой еще даже не задумывались. С тех пор, замечает он, из неприятных они превратились в отвратительные. Особенно разросся ассортимент игрушек, связанных с насилием, появились, например, куклы - инвалиды без руки или ноги. Возглавляет список кукла супергерой Райан Топор. Это не что иное, как окровавленный распотрошенный труп старшеклассника. Он продается вместе с топориком, копьем, лопатой, пригоршней окровавленных сердец, кишок и маленьким человеческим лицом, которое можно повесить ему на ремень. Это, конечно, крайность, но нынче в моде на Западе конструкторы - биониклы, они же трансформеры, внушающие ужас.Если собрать то, что спрятано в небольших пластиковых баночках, получаются жуткие инопланетные роботы-монстры, с которыми можно играть в звездные войны. Даже невооруженным глазом видно, как мало стало развивающих игрушек. Зато появилось огромное количество тех, что пропагандируют культ насилия, агрессии, разрушения. Продавцы магазинов говорят, что наибольшим спросом пользуются именно биониклы, Гарри Поттеры и Барби. Подобных брэндов сотни, а ежегодный мировой оборот с продаж кассовой продукции составляет по самым приблизительным подсчетам 120-200 млрд долл. Только на популярных «Черепашках Ниндзя» заработали по всему миру более 2 млрд долл. На нас просто наживаются, но если с ядерными отходами, ножками Буша или сланцевым газом все наглядно, то здесь идет битва на более тонких материях. Мы проигрываем войну за детские души, которая может обернуться для страны страшнее сдачи газотранспортной системы, уничтожения науки или массовой эмиграции.   Но, как говорил наш знаменитый земляк Борис Чичибабин: «Давайте делать что-то, иначе жить нельзя». Ведь одной констатацией фактов ситуацию не изменишь. Нужно с чего-то начинать, и попробовать можно с элементарного. Например, меня всегда удивляло, почему во всем мире созданы огромные музеи игрушек, а в Харькове ничего подобного не существуют. Они есть в португальском городе Синтра и турецкой Антальи, в Праге и Сингапуре, в Милане и Токио. Имеются они везде, даже в Москве и Киеве, а в «первой столице», где давно уже ведется работа в этом направлении, полный штиль. Харькову, безусловно, нужен Музей современного искусства, возможно, правильно перенести Художественный в более просторное помещение, но городским властям стоило бы подумать о создании (скажем, в парке Горького) масштабного Музея детства. Не обязательно возводить многоэтажные замки, как в Нюрнберге или Эдинбурге. Примеры Европы показывают, что реально делать недорогие детские игровые площадки и музеи, в которых можно не просто что-то смотреть, но играть, трогать руками, действовать, создавать.   За образец на первых порах можно бы было взять коллекцию харьковского педагога, историка и коллекционера Валерий Лейко, который поставил перед собой задачу отвлечь детей от виртуального мира с помощью старых, добрых игрушек и других материальных предметов. Сегодня она насчитывает уже более 10 тыс. экспонатов. Видя, как и во что играют современные дети, Валерию захотелось, чтобы позитивные эмоции, которые испытал он, будучи ребенком, ощутила и нынешняя детвора. «Надо показать им игрушки, которые воспитывали доброту, чувство прекрасного, развивали мышление и любознательность. Массовая культура формирует только потребителя – человека без каких-либо высоких духовных запросов, не умеющего и не желающего критически мыслить, что-то делать своими руками, интересоваться историей», - говорит В.Лейко. Поэтому, создавая свою коллекцию, одной из его задач было заставить взрослых людей задуматься над тем, почему дети не читают, не смотрят, не слушают то, на чем были воспитаны их родители. Сегодня энтузиаст ездит по школам, выставляется в галереях, создал благотворительный фонд, но нужна комплексная городская программа. Спасать надо не только бездомных животных, хотя и их тоже. Причем, в харьковском Музее детства должны быть собраны как игрушки, так и книги, пластинки, различные вещи. «У меня иногда складывается впечатление, что сегодня взрослые с детьми вообще не разговаривают, и ничего им не рассказывают о своем детстве. А ведь ребятам так интересно знать, какими были их родители», – констатирует Валерий Лейко. По его мнению, ребенок должен прикоснуться к миру детства своих предков. Конечно, не все так просто, но когда дети видят парусник из музея харьковского коллекционера, они удивляются, что эта вещь куплена не в магазине, а изготовлена руками их ровесника 70-х годов. В процессе создания корабля у ребенка вырабатывалась усидчивость, аккуратность, пространственное мышление. Он общался со своим отцом, потому что они вместе делали игрушку. Сколько инженеров, конструкторов, изобретателей получила наша страна, благодаря тому, что в детстве ребенку сумели привить любовь к моделированию через конструктор или журнал «Юный техник». «Я иногда спрашиваю у детей, кто из вас умеет паять? – продолжает Валерий Дмитриевич. – В ответ слышу, мол, а что это такое? Тогда я им начинаю показывать.»   По большому счету, Музей детства – это своего рода культурно-просветительский центр, в котором могли бы быть собраны предметы, в свое время сформировавшие активных граждан страны. На его базе стоило бы показать детям иную эстетику, этические принципы, естественно, без идеологической мишуры, псевдопатриотической шароварщины и конфессиональной исключительности. «Я не настаиваю на том, чтобы доставать с чердаков бабушкины игрушки. Мне хотелось лишь призвать родителей ответственно подходить к выбору игр для своих детей», - замечает В.Лейко. Помнится, в конце 90-х в Харькове на Салтовке существовал духовно-просветительский центр. Тогда Василий Сидин собрал десятки единомышленников и воплотил в жизнь многие наработки современных педагогов. Отдельные попытки бороться против оболванивания детей и их дебилизации массовой культурой предпринимаются в Харькове постоянно, (благо, неравнодушных педагогов у нас хватает), но координации усилий нет. Музей детства, финансируемый меценатами, при поддержке городских властей мог бы стать таким объединительным центром. В Лондоне, например, в подобном заведении систематически проходят различные мероприятия для детей: встречи с интересными людьми, творческие мастерские, чтение сказок, просмотр кинофильмов. Конечно, дельфинарий или Диснейленд в парке Горького – это неплохо, но кроме коммерческих проектов нужно еще подумать и о душах детей. Причем, желательно после дня их защиты тоже.   Фото А.Ги
"Настоящие" харьковчане
Глядя на истерику Инны Б. у Шустера, невольно задаешься вопросом: а почему за два десятилетия Независимости «первая столица» так и не смогла явить стране не то, чтобы клан или плеяду достойных политиков, но хотя бы одного государственного деятеля, за которого харьковчанам не было бы стыдно? Посудите сами: среди ведущих столичных журналистов, ученых, деятелей искусства, политологов есть масса харьковчан и выходцев из нашего города, а вот в политике за все эти годы – полное фиаско. Да, пробивались в свое время на вершины Олимпа амбициозный Гринев, хитромудрый Гавриш, «хозяйновитый» Масельский, революционный Филенко, академичный Семиноженко, рассудительный Дёмин, властолюбивый Кушнарёв, но все равно, в рамках государственной машины, по большому счету, они всегда оставались на вторых ролях. Надолго в высших кабинетах власти не задерживались, ни команды, ни должных финансовых ресурсов не создали. Все вполне разумные, но всегда ведомые, подчас наивные, порой трусливые, неизменно меркантильные и, как правило, беспринципные, много обещавшие, однако, так и не создавшие харьковского лобби. Хорошо это или плохо – уже совсем другой вопрос. Я же лишь констатирую факт. Мы имели мощные кланы из Днепропетровска, Донецка, Киева, Львова, но «первая столица» после романтичного 1989-го с Коротичем и Евтушенко так и осталась на задворках политического процесса. Именно поэтому с ней никогда не считалась центральная власть, Харьков всегда сдавали вожди оппозиции, а «ментовский» город, с красными традициями, совковым менталитетом и крепким обкомовско-юридическим сплавом не способствовал продвижению наверх местных кадров со стержнем «державотворення». Если в начале 90-х в парламенте мы еще могли видеть харьковчан уровня Алтуняна, то уже в начале 2000-х наш регион представляли исключительно «дети гнезда» Кушнарева-Бандурки. Сегодня уже мало кто помнит, что единственным оппозиционером в 2002 году из 14 мажоритарщиков Харковщины был никто иной как Михаил Добкин, выигравший тогда вопреки всем избирательную кампанию у представителей провластных «За Еду» и СДПУ(о). В те годы Богословская с «озимым поколением» выдавала себя за молодую интеллектуалку, Салыгин – за приятеля на пирах у Кучмы, а Кернеса легко можно было отодвинуть от депутатства невзрачным зятем ректора вуза. Ученые, общественные деятели, властители дум и просто пассионарии выпихивались системой как атавизм постперестроечной эпохи. Но если на Западной Украине или в центре еще как-то сопротивлялись, то Харьков давно сдался на милость победителям. Причем, смена избирательного закона в этом смысле ничего не изменила. Коммерсанты, генералы, партийные строители, послушные «шестерки», узкие хозяйственники, пустопорожние горлопаны, комсомольские выскочки и прочие «юристы», быстро защищающие диссертации по любой теме - это тот человеческий материал, который вполне устраивал столичных боссов. Причем, не важно с какой они были пропиской: киевской, закарпатской или донецкой. Несмотря на то, что в журнале «Форбс» миллионеры-харьковчане неизменно присутствовали, мощных финансовых кланов они не сформировали. И хотя все они шли в политику, чтобы, как говорил Ярославский, «во дворе не ездили БТРы», дальше своего кармана никто стратегически не мыслил. Поэтому, в конечном счете, у них забирали рынки, футбольные команды, бизнес-активы, репутацию, а у кого-то - и жизнь. Имея колоссальный потенциал, олигархи-харьковчане не воплотили его ни в ФПГ, ни в парламентское лобби, ни в выстроенную систему отстаивания интересов громады. В результате, к концу первого десятилетия нового века в полуторамиллионном мегаполисе осталась выжженная земля, полукриминальная власть, тотальное равнодушие граждан, помноженное на страх элит и бесперспективность борьбы с системой. Олицетворяет ее не только слезы Богословской, знаменитый ролик Добкина-Кернеса или «золотой» вундеркинд Курченко. Ее питают сами харьковчане, выбирая вместо профессора Кирша заслуженную юристку Бережную, не желая бороться за избранного ими же мэра и готовые за продпайки смириться с любым нуворишем, на кого укажет перстом власть. Одиночки еще как-то сражаются, но уже давно не делают погоды. Спертый воздух торгашеского Харькова полностью уничтожил оппозиционные СМИ, честный бизнес и желание порядочных людей идти в политику. Круг замкнулся, мафия торжествует, а за шелестом купюр уже давно не слышно голосов тех, кем «первая столица» по праву может гордиться. Безусловно, у каждого города свои болячки, извечные нерешенные проблемы, собственные скелеты в шкафу, ментальные фобии, пресловутый «нрав и права», который мешает ему развиваться. Помпезные похороны Кушнарева наглядно продемонстрировали, кто в городе реально правит балом. Среди обнищавшей страны тысячи пар лакированных туфель, тысячи лоснящихся от самоупоения морд, тысячи норковых и прочих дорогущих одежд на многочисленных леди №1. Это все харьковский «бомонд», раздающий себе звания почетных граждан, докторские диссертации, земельные участки и генеральские погоны. Уже не важно, стояли ли они как Богословская с Кернесом на Майдане или подписывали петицию за «ПиСУАР» в Северодонецке. «Мы – харьковчане» с гордостью из «Лексусов» любят повторять они, устраивая претенциозные парады, фейерверки и кинофестивали. Причем, большинство из них искренне верят, что любимы земляками, они есть элита, а построенными храмами, стадионами и детскими площадками можно отбелить свою совесть. В результате из интеллектуальной столицы мы незаметно превратились в провинциальный городишко, с невзрачными государственными театрами, периферийной наукой, безынициативной творческой интеллигенцией, дряхлеющими ректорами вузов, коррумпированной медициной и местечковой психологией приспособленцев. Большинство уже даже не представляют, что можно жить как-то по-другому, а те, кто с высоких трибун кричит «мы-харьковчане», культивируют в них безысходность и свою безальтернативность. Они никому не дают двигаться вперед, ибо отлично понимают, что если масса задышит и начнется движение, то им наступит конец. «Мир сходит с ума», - истерически вопит Инна Б, осознавая, что король голый, система обречена, а она с земляками-соратниками отстой и пережиток прошлого. Ни в Полтаве, ни в Сумах, ни в Луганске, ни в Виннице нет столько этого фарисейства, квасного патриотизма и чванливого жлобства. Как правильно заметил один мой коллега, вынужденный покинуть журналистику, чтобы не лгать: «Они же цеплялись за эту цивилизацию, за харьковский асфальт, который намного престижнее и комфортнее многих прочих асфальтов. Здесь их Гибралтар, их Севастополь, их ЮАР, их маленькая колония, красный кибуц, твердь с заметным совковым прошлым». Потому и смычка «регионалов» с коммунистами в Харькове всегда была гораздо заметнее. Все эти демонстрации красного цвета с портретом Сталина, вся эта защита Ленина в камне, все эти развешанные по всему городу доски, которые увековечивают советских деятелей, комуняцко-рыгиональная истерия на улицах, с экранов ТВ, на сессиях обл. и горсоветов. Добавьте к этому славные традиции «ментовского» города, а ведь сейчас «стражей порядка» выпускают гораздо больше, чем при совке. Им тоже надо работать, кормить семьи, делать карьеру, да и априори они всегда с властью. Железный аргумент, оправдывающий любой произвол всех, кто на государевой службе. Ушли с политической арены такие типажи парламентаризма как Бандурка и Салыгин, Камчатный и Гавриш, канут в Лету Горина и Шенцев. Им в спину уже дышат новые писаренки с курченками, но со сменой псевдоэлит вся эта красно-коррупционно-властно-силовая харьковская пробка никуда не денется. Она закупорила Харьков, вынула из него все жилы и парализовала нормальный доступ кислорода. Так что когда в следующий раз Инна Б. начнет лить крокодильи слезы, будем утешаться, что «настоящие» харьковчане не могут создать устойчивого лобби в парламенте. Иначе Украине была бы точно хана. Иллюстрация durdom.in.u
Отправить в спам
Журналистов побили, министр МВД пообещал с ними встретиться, но сдержал свое слово лишь на пятые сутки. Затем строптивых «акул пера» за плохое поведение выгнали из Кабмина и лишили аккредитации. На следующий день хамло-Пахло, видимо, испугавшись, что ему покажут средний палец, вдруг передумал и соблаговолил снова неугодным приходить на заседание правительства. Правда, с условием, чтобы больше «без концертов» и никто не вспоминал его жену. Верховная Рада приняла решение по созданию следственной комиссии, срок деятельности которой определен в полгода. Причем таких бойцов, как, например, Олесь Доний, как он туда не порывался, в ВСК не включили. Вадик «Румын» отпущен под залог и укатил из здания суда на иномарке, а побитой Ольге Сницарчук главный милиционер предложил в случае чего охрану, и даже заверил, что будь он не на крыше «Интерконтиненталя», то обязательно бы за нее заступился. В итоге, дело, похоже, замяли. Все, кто хотел на нем попиарится - получили свои дивиденды. Журналисты еще раз подтвердили слова Лины Костенко, что «без них это общество пропадет и ситуация держится на том, что они не сдались». Казалось бы, в День героев, который отмечался накануне в Украине, всем должно быть все понятно. Но на главный вопрос, а что же дальше - никто так и не ответил. После событий 18 мая в Киеве, беспардонной лжи министров и их реакции на происшедшее, реакция общества должна быть одна – отставка премьера и правительства в полном составе. Не только главы МВД Захарченко на беспредел в центре столицы, министра инфраструктуры Козака - за творившееся на железной дороге, Табачника – за то, что сгоняли студентов на антифашистские митинги и нарушали закон «Об образовании». Оппозиция, журналисты, общественные организации должны всеми возможными способами добиться, чтобы Азаров и его команда ушли с политической сцены, а виновные в избиение представителей СМИ понесли уголовное наказание по ст.171 УК за препятствование журналисткой деятельности. Второй важный итог, который обязаны сделать сами «акулы пера и микрофона» – полное игнорирование и цитирование политиков, которые в ситуации с избиением корреспондентки «5 канала», заняли позицию гопников, подыскивая им оправдание. Таких деятелей надо отправлять в спам. История с Чечетовым, вранье которого уже давно никто не транслирует, должна повториться с теми, кто бессовестно оправдывал насилие. В-третьих, оппозиция в самое ближайшее время обязана добиться вызова на ковер Генпрокурора и услышать его оценку всего произошедшего. Существуют десятки фактов грубейших нарушений закона о праве граждан на мирные собрания. Как сказано в заявлении Украинского Хельсинского союза: «В оценке этих фактов мы не можем ограничиться лишь формальной констатацией нарушений прав и свобод граждан. Право не существует само по себе. Нельзя закрывать глаза на то, что все эти факты нарушения прав и основных свобод человека, применения насилия вместо права есть лишь симптомом чрезвычайно опасной тенденции во внутренней политике государства – попытка власти сохранить существующий экономический и политический порядок с помощью силы и репрессий». Если должной оценки со стороны Генпрокурора оппозиция не получит (в чем, собственно, никто не сомневается), то вопрос о его отставке должен быть поставлен незамедлительно. И, наконец, последнее. У нас гарант Конституции существует только для того, чтобы вручать Кубок по футболу? Или Европа нас будет журить за то, что в Украине запрещают гей-парады, а избиение журналистов в центре столицы снова будет отнесено лишь к разряду незначительных нарушений? Если это так, то выборы в 2015 году можно и не проводить – бойцовских клубов у нас в стране хватит на всех.
Хай нас по тюрмах саджають
 Є одна дата, без якої неможливо уявити собі справжніх українських патріотів часів боротьби за Незалежність. Напевне, 22 травня для партноменклатурних ідеологів радянської системи було найжахливішим днем у році. Історична подія – перевезення праху Тараса Шевченка із Петербурга на батьківщину та перепоховання його на Чернечій горі в Каневі – стала символом народного спротиву режимові. Щороку після 22 травня в Україні когось обов’язково звільняли з роботи чи виключали із вузу. У цей день в 60-70 роки минулого століття кожен, хто осмілювався покласти квіти до пам’ятника великому Кобзареві, ризикував бути арештованим, а шевченківські слова «Хай нас по тюрмах саджають» стали гаслом визвольного руху. Оскільки в цьому році Табачник викреслив з ЗНО питання про діяльність дисидентів і «шістдесятників», зокрема художниці Алли Горської, літературознавця Івана Дзюби, поета Івана Світличного, тому, мабуть, варто нагадати, чому і тодішня, і чинна влада панічно боїться Шевченківських днів. Пам’ятаю, як один з тих, кого Міносвіти викинув з «корабля історії», Євген Сверстюк пригадував, що тільки словами Кобзаря тоді можна було говорити правду про життя. Отже, коли на стрічках вінків часом робили написи на кшталт «Борітеся - поборете!», то це був справжній громадянський вчинок. «Ми організовували виступи біля пам’ятників Шевченкові, - розповідає Сверстюк, - Спецслужби усвідомили, що треба ці зібрання розганяти. Вони підсилали провокаторів, які читали антисемітські вірші. Ми старалися цих людей до наших заходів не допускати. То було протистояння. Для студентів це була школа нонконформізму, ризику. Багато з них пригадують це як початок своєї справжньої біографії». Традиція відзначати 22 травня започаткована була студентами Київського університету імені Т. Шевченка ще в п'ятдесятих. Одні цього дня вирушали пароплавом до Канева, інші – покладали поетові квіти у столиці. Проте як акції з політичним підтекстом вони розпочались у 60-х. За словами очевидців, у 1966 році біля пам'ятника Кобзарю у Києві зібралося вже близько 150 осіб. Але найбільший резонанс мали події 22 травня 1967 року. Дивлячись на сьогоднішніх мітингувальників розумієш, наскільки мужніми та безкомпромісними були громадяни, які при тотальному пануванні КГБ, зважувалися на акції протесту. При цьому кожен з них точно знав, що їх не згадають в ЗМІ, і жодних «дивідендів», крім неприємностей, вони не матимуть. Вже ввечері 22 травня 1967 року після 22 години міліція затримала кількох чоловіків та спробувала розігнати решту шанувальників Шевченко. Але люди не скорилися. Оточивши міліціонерів, вони почали скандувати «Ганьба!». Замість розійтися, біля 500 осіб на заклик лікаря Миколи Плахотнюка рушили бульваром Т.Шевченка та Хрещатиком до будинку ЦК КПУ. Вони ішли щільною колоною. Щоб не дати приводу для звинувачень у порушенні громадського порядку, ніхто нічого не співав та не вигукував. Провокаторів одразу нейтралізували. По дорозі пожежні машини навмисно облили демонстрантів водою. Влада швидко зрозуміла, що назріває скандал. О пів на другу ночі до будинку ЦК прибули високо посадовці на чолі з міністром охорони громадського порядку, заступником голови КГБ УРСР та інші відповідальні особи. Вони запропонували мітингувальникам викласти свої претензії. Наперед вийшла Оксана Мешко і зажадала звільнення заарештованих. Міністр пообіцяв, що до ранку їх відпустять, і попросив усіх розійтися. Більшість послухалася, між тим, десь півсотні чоловік залишилося стояти до кінця. Десь о другій годині ночі заарештованих привезли і відпустили. Звичайно, через кілька днів після демонстрації ініціатор ходи, Микола Плахотнюк, був звільнений з роботи. За іншими почали стежити. Однак наступного року до пам’ятника Шевченка прийшло вже значно більше людей. І знову звучали пісні «Шалійте, шалійте, скажені кати!», «Чуєш, сурми заграли, час розплати настав» та своєрідний гімн тодішній боротьби з режимом «Хай нас по тюрмах саджають». До речі, міліцейській беспрєдел та провокації спецслужб ніхто не проковтнув. Українська громадськість прореагувала на події 22 травня 1967 року Заявою Генеральному секретареві ЦК КПРС т. Брежнєву, першому секретареві ЦК КПУ т. Шелесту, міністрові охорони громадського порядку т. Головченкові. Заява закінчувалася такими словами: «Ми вимагаємо: 1. Щоб були покарані ті чини міліції, які дали розпорядження про напад на невинних громадян. 2. Щоб ті чини міліції принесли публічне вибачення людям. 3. Щоб були гарантії, що надалі люди, які збиратимуться до монумента Кобзареві вшановувати його пам'ять, не зазнавали утисків і переслідування». Під заявою стояли підписи шістдесяти чотирьох відважних українських громадян. Нагадаю, що в Європі ще не пахло ні Празькою весною, ні студентською революцією у Франції… Після подій 1967 року розганяти маніфестації 22 травня влада вже не наважувалась. Обрана була інша тактика: проводилась профілактична робота, студентів попереджали, влаштовували в цей час комсомольські збори, активних робітників посилали у відрядження, неслухняних - звільняли. Також біля пам’ятників Т.Шевченку, І.Франку, О.Пушкіну влаштовували альтернативні офіційні заходи. У 1968 році, щоб звести нанівець опозиційний рух, владою започатковано фестиваль «Київська весна» під девізом «В сім'ї вольній, новій...». Але у той рік у столиці вже з'явилися летючки із закликом активно включатися у святкування Дня перепоховання праху поета. Неофіційне вшанування Кобзаря починалося пізно ввечері. Влада була конче роздратована всенародним ушануванням Кобзаря і намагалася всіляко припинити цю небезпечну традицію. З кожним роком переслідування наростали. У 1971 році за два тижні до 22 травня почалися виклики тих, хто може піти до пам'ятника Шевченку. КҐБ передало списки в парткоми установ і закладів, де працювали чи навчалися хористи. В той рік за читання свого вірша біля пам’ятника був заарештований і ув’язнений Анатолій Лупиніс. Почалися обшуки і допити багатьох студентів. Після другої хвилі арештів і «генерального погрому» 1972 року парк ім. Т.Шевченка відверто оточили воронками і нікого туди вже не пропускали. За спогадами Сергія Набоки, після розгону демонстрації 22 травня 1972 вже в’язали за вишиванки та козацькі вуса. Опозиційна напруга акцій в столиці поступово пішла на спад. Між тим, 22 травня 1979 року на акцію громадської непокори піднявся Львів. Труну з тілом виконавця «Червоної рути» та «Водограю», Володимира Івасюка несли до Личаківського цвинтаря через все місто. В газетах заборонили друкувати некрологи. Саме на час похорону скрізь призначались комсомольські та партійні збори з обов’язковою явкою, були вказівки із загрозою виключення та звільнення з роботи. Проте тисячі львів’ян вийшли на вулиці, щоб провести свого улюбленця в останню путь. Ніхто не вірив в офіційну версію самогубства. Багато хто згадував Шевченко. Лунали його вірші. В той день у місті не було жодної квітки – ними встелили дорогу до самого кладовища. Виступи родини Січків завершились тюремним ув’язненням. Чим міг тоді хтось передбачити, що через десять років синьо-жовтий прапор стане майоріти на офіційних будівлях? Втім, антиукраїнська влада, щоб якось відвернути увагу від 22 травня, буде змушена перенести шевченківські свята на березень. Звичайно, ми живемо в інший час, але як завжди в смутні години, завтра Кобзаря знов почнуть використовувати в політичних ігрищах. Тим більш, що наближається 200-річчя українського пророка, яке Янукович вже запропонував Путіну відзначити спільно. Проте, як насправді ставиться влада до Тараса Шевченка, можна судити хоча б по тому, що на батьківщині поета у селі Моринці на Черкащині у цьому році було заборонено читати вірш Шевченка «Розрита могила». Під пильним оком двох нарядів міліції місцеві чиновники пояснили це тим, що він занадто революційний, а це зараз недоречно. Замість дисидентів, які в 60-70 роках виборювали українську незалежність, в шкільні програми знов повернулись таки «героїчні» постаті як перший урядовець УРСР П’ятаков та один із ініціаторів Голодомору, Петровський. У той час як героя України, поета Василя Стуса депутати «регіонами» на сесії міської ради в Горлівці обізвали «фашистом». Власне, ті для кого 22 травня завжди було національним святом звикли і не до таких образ. Пару років тому Євген Сверстюк видав книгу з промовистою назвою «Шевченко понад часом». Великий Кобзар завжди пробуджував і надихав на дії. Отже, якщо справедлива теза, що до розуміння українського пророка треба дорости, то мабуть кожному поколінню українських патріотів варто дозріти і до свого 22 травня
День Европы по-украински
Истерия вокруг финальной акции оппозиции «Вставай, Украина!» достигла своего апогея. Власть стягивает в Киев внутренние войска, перекрывает все подступы к столице, выгоняет с антифашистскими лозунгами на митинг бюджетников, готовит для устрашения бритоголовых «пикетчиков». В свою очередь, противники режима объявили о мобилизации сторонников, ряд организаций уже заявили, что акция будет бессрочной, а некоторые горячие головы, твердя о последнем шансе, призывают к радикальным действиям.   Складывается впечатление, что обе стороны просто не знают, что делать, боятся непредсказуемых вариантов, и на самом деле, лишь доигрывают первый тайм, понимая, что основные события произойдут уже после перерыва. И все же 18 мая отменить нельзя, а потому попытаемся спрогнозировать возможные сценарии Дня Европы по-украински. По большому счету их может быть всего три.   Радикальный   Страх власти перед собственным народом, помноженный на провокации и массовую агрессию, теоретически способен вылиться в силовое противостояние. Разыгрывая карту «антифашизма» и разжигая конфликты на межэтнической почве, политтехнологи президентской администрации сознательно подливают масла в кипящий котел. Очевидно, что у Партии регионов, как обычно в подобного рода мероприятиях, есть два альтернативных штаба, действующих под общим руководством. Один – официальный, который демократично разводит митинги, декларирует устами премьера, что бюджетников запрещено свозить на митинги, заявляет от имени главы МВД, что никаких препятствий для участия в протестных акциях иногородним нет. Другой - нелегальный, отвечающий за массовку, боевиков, провокаторов, координирующий действия силовиков, правильное освещение событий в СМИ и т.д. Перед обоими штабами поставлены задачи, которые часто по реализации выполнения не совпадают. Поэтому, если ситуация выйдет из-под контроля, то возможны любые нестыковки и конфликты. Учитывая, что атмосфера будет накалена не только 30 градусной жарой, не исключено, у кого-то могут сдать нервы, а желание для телевизионной картинки потолкаться с «Беркутом» способно перерасти в непрогнозируемые локальные стычки. Если в Харькове решили пустить по городу нечистоты, и, переодевшись в «свободовцев», готовились разрисовывать памятник Ленину, чтобы потом бить стекла близлежащих заведений, то в столице можно придумать нечто «поизящней». Тем более, что марш протеста от Европейской до Софийской площади с возможным заходом к ВР и на Банковую займет не десять минут. Да и ряд оппозиционных организаций уже официально заявили, что никуда по окончанию акции не уйдут. Они планируют разбить палаточный городок, чтобы стоять до победного конца. Иными словами, ситуация может выйти из-под контроля в любой момент, но сегодня радикальный сценарий не нужен ни Януковичу, ни его оппонентам. Заискивание перед Европой, предстоящие летние отпуска и осознание реального расклада сил в стране действуют на всех участников процесса отрезвляюще. Поэтому, если не произойдет никаких форс-мажорных обстоятельств, то обе стороны назовут себя победителями и разъедутся по домам до новых политических баталий.   Традиционный   Объездив полстраны, лидеры оппозиции обязаны продемонстрировать своим избирателям, а заодно самим себе, что антинародный режим обречен, и столица, где, в конечном счете, все будет решаться, безоговорочно их поддерживает. Оба тезиса настолько очевидны, что можно было бы и не проводить никаких митингов. Но как фактор мобилизации сторонников и демонстрации силы финальный аккорд «Вставай, Украина!» пришелся очень кстати. Последний раз Киев пытались «поднять» в начале апреля. С тех пор оппозиция не смогла проголосовать за отставку правительства, дала втянуть себя в выяснения внутрипартийных отношений, странно отреагировала на историю с TVi, не отстояла свою позицию по парламентскому путчу, провалила ряд принципиальных голосований в стенах ВР и т.д. Одним словом, голос улицы и выпускание протестного пара сейчас как никогда актуален. Перед летним межсезоньем оппозиции крайне важна моральная политическая победа. Осенью уже нужно будет менять тактику борьбы с режимом. Не исключено, что по Украине поедет с проектом обновления страны Луценко, под давлением ЕС может быть даже освобождена Тимошенко, придется договариваться о едином лидере на 2015 год, сражаться на парламентских довыборах. Медовый период «триумвирата» заканчивается, и все это отлично понимают. Но 18 мая нужно показать единство и сплотить единомышленников ради будущих побед.   Как именно будут двигаться многотысячные колонны демонстрантов с противоположных политических лагерей, сколько людей придет на митинг, удастся ли избежать провокаций, видимо, – все будет решаться в последние часы. Нынешнюю власть киевляне, безусловно, ненавидят, но беззубая оппозиция уже тоже многим начинает приедаться. Нужны четкие и конкретные ответы на вопросы: «Кто единый кандидат в мэры Киева, и когда все-таки состоятся выборы в столице?», «Что конкретно собирается делать оппозиция, и есть ли у нее план действий?», «Зачем мы вышли на площадь по вашему призыву, и что вы нам нового можете сказать?». Пламенные речи с лозунгами «Бандитам – тюрьмы», «Мы искореним коррупцию», «Геть злочинну владу!» уже не срабатывают. Людям недостаточно услышать, какое у нас плохое правительство, разбитые дороги и продажные чиновники. Они это знают гораздо лучше политиков. Гражданам надо сказать, что оппозиция собираетесь делать, дабы стало лучше, и каким образом она намерена этого достичь. Если хотя бы на часть ключевых вопросов завершающая стадия акции «Вставай, Украина!» даст ответы - будет уже хорошо. В противном случае, все может опять свестись к обвинениям в проплаченных флагоносцах, с заезженными лозунгами и традиционным результатом на выходе.   Европейский   Давайте не будем забывать, что дата главного митинга страны изначально была выбрана 18 мая не случайно. Именно на День Европы оппозиция назначила акцию в Киеве, чтобы таким образом еще раз продемонстрировать свои евроинтеграционные устремления. Но просто заявить что «мы – европейцы» уже мало, нужно показать еще соответствующие стандарты. В Киеве завтра будет два митинга, и по большому счету, даже стороннему наблюдателю, глядя на них, должно быть понятно, кто и чего на самом деле хочет. Согласитесь, по-разному ведут себя люди, которых согнали в 30 градусную жару за 200 грн, и те, кто в свой выходной день вышел на призыв «Вставай, Украина!». Если оппозиционные политики обязаны внятно сказать избирателям, как они собираются добиваться «перезагрузки» страны, то граждане европейской державы, как бы это пафосно не звучало, тоже должны четко осознать свою ответственность за ее будущее. Не просто прийти, послушать и разойтись, а начинать действовать в зависимости от сил и возможностей. В конце концов, нужно по-хорошему давить на лидеров и требовать от них отчета. Если студенты Национального университета обороны Украины демонстративно под страхом увольнений отказались идти на «антифашистский» митинг Партии регионов, то чего бояться свободным гражданам в свободной стране? Акция протеста должна стать народным Вече, трибуной, где свое мнение о судьбах отечества могли бы высказать не только политики, а и уважаемые общественные деятели, журналисты, правозащитники, писатели. Так как это было в 1989-91 годах или накануне оранжевой революции, как часто можно наблюдать на европейских митингах. Люди должны уходить с подобных мероприятий не только с надеждой, но и с четким осмыслением дальнейших своих шагов.   Много лет подряд столица отмечала День Европы знакомством с культурой, традициями, кухней западных народов. Настала пора от созерцания переходить к действиям, доказывая свою европейскость через демократические ценности. В этом смысле акция 18 мая не только политический протест, но и ценностный выбор. Если хотите – наш вариант празднования Дня Европы по-украински. Поэтому когда говорят, что подобные митинги ничего не дают – это неправда. Завтрашнюю дорогу от Европейской площади до Софии пройдут тысячи. Но, в конечном счете, рано или поздно нам ее предстоит пройти всем
1 2 3 4 5 6 7 89 10

15 октября 2019
больше новостей
новости партнеров
delta = Array ( )